Inkvasion Wiki: Обзор Генералов

Цинь Фэн родился в империи, жаждавшей завоеваний. Его породила благородная цивилизация, а закалила — война. Фэну уготована была жизнь, полная шелков и церемоний, но вырос он среди стали и крови. Его отец занимал высший военный чин: командовал имперской армией. Юный Цинь Фэн начал свой путь как телохранитель при дворе и ни на шаг не отходил от императора.

Пройдя все испытания, он стал командиром. Во главе отборного войска Цинь Фэн отправился за славой на восток. За два года чужие земли покорились ему одна за другой. Победы принесли титулы и бесчисленные земли. А затем пришло время настоящих войн. Под натиском Цинь Фэна города обращались в прах. Его знамена сулили смерть, а армия была неудержима. Ни пощады, ни милости — и так десять лет. Цари склонялись перед ним, народы трепетали от звука его имени. По возвращении Фэна осыпали почестями: десятки тысяч крестьян, безграничная военная власть, невообразимое могущество.

В ту памятную ночь Цинь Фэн веселился до упаду. А в горячечных снах его посетил хор призраков: «Мясник, мясник».

Они терзали его доспехи, рвали знамена, пытались увлечь во тьму. Цинь Фэн зарычал от ярости и очнулся на холодной земле. Над ним склонились незнакомые лица.

Женщина смотрела на него с восхищением: «Ты кажется, в седле лучше сидишь, чем два моих бездаря-брата».

Хуа, дочь провинциального ученого, происходила из уважаемого рода. Однако в день её рождения в царстве началась смута. И поэтому девушка жила под девизом: «Защищать отчизну с оружием в руках».

Достигнув совершеннолетия, Хуа вышла замуж за Чэ Ваньчжэ, правителя Шу. Гармония внутри, порядок снаружи: вместе они создали грозное войско, известное как Белые Копья, слава о котором гремела по всему Юго-Западу. Когда Ваньчжэ пал, командование приняла Жофэй.

«Белые копья обагрены кровью. Красные кисти колышутся, словно летят лепестки» — так запомнили её солдаты.

Предводитель повстанцев во главе армии Сяодуна захватил земли Чу и двинулся на Шу. Жофэй встретила их в смертельной битве и проиграла, уступив в численности и силе. Царство Шу потеряно. Пришлось сплотить остатки войска, чтобы удерживать границы. Лидер повстанцев Ли Чжиюнь много месяцев держал осаду, пока не скончался от болезни.

Повстанцы отступили, но силы Жофэй иссякли. На пороге смерти её ослепила яркая вспышка…

А когда зрение вернулось, перед глазами Жофэй предстала безмятежная деревня: домики и поля, залитые весенним светом.

О нем мало что известно. Ясно одно: он подозрительно силён и всё время ищет что-то (или кого-то?) под названием «абракадабра».

Точно не местный. Акцентр странный, ещё страннее имя: зовёт себя Эфирион.

По правде, больше всего смущает его речь… Совсем непонятно откуда взялся этот малый.

Уже в пять лет Ши Фуи начал поглощать знания и тренироваться с клинком. К десяти он прочел все известные труды, а стихи сочинял быстрее, чем иные писали пером. В тринадцать он сражался подобно вихрю. Слава поэта-воина росла. В пятнадцать ему дома стало тесно. Вдоль рек отправился он искать приключения в горных царствах и речных городах. Везде, где бывал Ши Фуи он заводил друзей за вином и беседами. Тосты вдохновляли на стихи, а стихи рано или поздно приводили к поединкам прямо за столом. Грация в движениях, сила в стихах — так знаток стихов и клинка становился легендой. В столице он встретил собрата по перу: лились рекой напитки, рождались строки. Фуи провозгласил себя бессмертным — в чернилах и вине.

Наутро его призвали во дворец, а на троне оказался тот самый поэт из кабака. Однако императору требовался не великий рифмоплет, а шут. Фуи, будучи грубым и с похмелья, дошёл до изгнания. За месяц при дворе ему открылась правда: правитель думал лишь о развлечениях, пока враги подбирались всё ближе. Разочарованный Фуи завел лодку на середину реки и там напился до бесчувствия.

Осоловело поглядел он на луну, потом — на воду. Там, рядомс его отражением, призывно светилась другая луна. Счастливо рассмеявшись, Фуи позвал друга: «Поднимайся на борт! Выпьем вместе!»

Потянувшись за луной, он свалился в воду — а проснулся в раю.

Рыцари прошлого носили заморские шелка, а клинки их летали как молнии. В серебряных седлах на белых конях они были быстры, как падающие звёзды. Дин Бу
р смотрела, как братья проносятся мимо на великолепных скакунах, и невольно улыбалась.

Закроешь глаза — красота!

Откроешь — ужас!

Увы, даже лучшее снаряжение и сестринская любовь не могли сделать её братьев красавцами. Дин Буэр воскликнула с досадой: «Мы же договаривались! Тебе полагается три круга в день, брату — четыре! А вы сколько намотали?»

В тот день удача им улыбнулась: девушка отыскала древнее могущественное средство. Травы и надежда — вот что могло спасти её братьев. Она постаралась скорее собрать нужные ингредиенты. Оставался один. Дин Буэр позвала братьев: «Последний шаг потребует от вас большой самоотдачи. И ещё запомните: тебе — три круга, тебе — четыре, не больше!». Оба очень серьезно кивнули.

Тут в деревню прибыла Хуа Жофэй в поисках кухарки. Почуяв запах денег, Дин Буэр тут же ухватилась за возможность: «Меня! Возьмите меня!». Братья растерянно окликнули её: «Сестра! А как же самоотдача?». Но Дин Буэр уже неслась во весь опор, лишь бы не потерять работу. К счастью, братья расслышали название последнего ингредиента: «Кровопускание!»

Два легендарных героя было в царстве: Вэнь и Ву. Первый устанавливал порядок словом, вторая — мечом. Однажды, много лет назад, Вэнь бесследно исчез. Три дня спустя прибыл стражник с письмом, написанным самой Ву. Прошли годы, и смута разгорелась вновь. Ву не могля понять, почему люди, одетые в шелка, крадут зерно, предназначенное голодным. Она собрала армию невероятной мощи и бесстрашия. Ву была острейшим из клинков. Но в коварных руках лезвие наносит глубочайшие раны своей же земле. Ву надела маску и стала воплощением порядка — холодным мечом, что гасит пламя алчности. Опора государства превратилась в чудовище из детских кошмаров. Она затаилась в тишине, пока горизонт не потемнел от чернил. Пальцы коснулись письма. Она сняла маску и прошептала: «Чернильный прилив идет. Надеюсь, твой план не подведет. Я сражусь бок о бок с твоими друзьями. Всё ради защиты царства».